Дмитрий Кленовский Поэт Дата рождения: 01.01.1892 Страна: Германия

1. Невеселый Царскосел
2. Юность в царскосельской гимназии
3. Революция и творческий кризис
4. Возвращение к поэзии
5. Переписка со Странником
6. Пессимизм и самокритика
7. Титул и завышенные ожидания

Невеселый Царскосел

Нина Берберова охарактеризовала Михаила Кленовского как "последний царскосел". Но, в отличие от оптимистичных царскоселов пушкинской эпохи, Кленовского отличала меланхоличность. Он был классицистом в литературе, поддерживая традиции и сдержанность, пока другие увлекались метафоричностью.

Юность в царскосельской гимназии

Михаил Кленовский, сын художника Иосифа Крачковского, учился в Царскосельской гимназии, но в период ее упадка. Наставник Иннокентий Анненский появлялся редко, а атмосфера в учебном заведении была далека от идеальной. Это отражало непростое положение страны, погруженной в войны и революционные замыслы.

Революция и творческий кризис

Первая книга стихов Кленовского была опубликована перед революцией, но в хаосе и братоубийстве ее мало кто заметил. После революции Кленовский покинул Петербург и странствовал по России. В середине 1920-х он перестал писать, ощущая духовную опустошенность.

Возвращение к поэзии

Во время немецкой оккупации Кленовский и его жена оказались в Австрии, а затем в Германии. Там в нем заново проснулось желание писать. Стихи рождались из воспоминаний о Царском Селе, через множество трудностей в поисках собственного стиля. Маленькие сборники выходили скудными тиражами, и поэт сомневался, находят ли они своего читателя.

Переписка со Странником

Незадолго до смерти Иван Бунин подарил Кленовскому книгу своих рассказов с подписью "Дорогому собрату". Это вдохновило поэта на переписку с архиепископом Иоанном Сан-Францисским, который взял псевдоним Странник по предложению Кленовского. Странник был более оптимистичен, считая, что советская литература возвращается к подлинным человеческим ценностям, но Кленовский отказывался признавать достоинства поэтов, публикующихся в СССР.

Пессимизм и самокритика

Кленовский упрямо настаивал на безбудущности России, несмотря на свои же собственные строки о прорастании травы в разрушенных зданиях. Он был чрезвычайно самокритичен, не считая себя великим поэтом.

Титул и завышенные ожидания

Странник провозгласил Кленовского первым поэтом русской эмиграции, что могло стать как подспорьем, так и бременем. Кленовский был гумилевским зазнайкой, но при этом не восхищался собой. Этот парадокс отчасти оправдывал его, но не сделал его менее капризным и не терпящим соперничества.